Виртуозный любовник

Короткий юмористический рассказ Алексея Павлова

Виртуозный любовник

Это произошло в те прекрасные времена первой четверти двадцать первого века, когда шалить было проще.

Еще не придуманы системы наблюдения, фиксирующие 24/7 буквально все пространство, за исключением личного, и то не всегда.

Еще нельзя было посмотреть записи, скажем, вокруг своего дома и внутри всем жильцам этого самого дома. А для того, чтобы кто-то кого-то заснял, нужно было доставать из кармана так называемый «кирпич» – смартфон, куда-то там тыкать, после чего включалась камера, которую, желательно, чтоб не отобрали или не украли.

Вот были киношные-то времена, одно загляденье!

В ту стародавность даже интернет работал чудовищно медленно, не везде и не бесплатно. Пещерный период, каменный век еще не пал окончательно. По большей части в мозгах особо выпуклых.

Но эпоха технологической пещерности в те годы оставляла свои прелести, происходили незабываемые истории, среди которых любовные – отдельная извечная песня! Обычно одна от другой ничем не отличалась, либо развод и сопли, либо типа никто ничего не видит и не слышит. Но случались и небольшие исключения из классического репертуара.

Итак, завязка по классике жанра. Муж не дома, вернуться не должен, но вернется – как всегда, в случае шалуньи-жены, не вовремя.
А начиналось все так романтично, но, заметим, закончиться плохо не должно. Зачем же нам в истории приключений драмы и трагедии, совершенно ни к чему они нам.

При первом соприкосновении взглядов он не вызвал у нее особого интереса, мужчина как мужчина, молод, крепок, энергичен.

При втором она свой взор немного задержала.

При третьем придержала и ушки.
– Я виртуоз, – где-то случайно вставил он.
– Интересно, в чем? – логичен был ее вопрос.
– Как любовник.
– О-о!.. – бедняжка чуть не рухнула, под расстрелом бы не призналась, что эта тема ей, разумеется, интересна. Но, конечно же, она хотела сказать, что он пошляк, только не успела, виртуоз был к этому готов:
– Подождите, я не об этом.
– Ну, разумеется! – хмыкнув и для приличия состроив чуть пренебрежительную мину, все же откомментировала она.
– В общем плане, сразу не пояснить. Но если вы предоставите мне хотя бы минутку, я попробую уложиться.

Интрига не могла не возыметь действие над молодой хорошенькой особой, уже успевшей устать от домашней рутины и заунывной повседневщины, от которой даже приличный достаток мужа не спасал. Помимо достатка, муж еще и по возрасту был чуть не в два раза старше.

Он относился к тем наивным болванам, которые не понимают главного в такой ситуации: пристегнул по красной бумажке к себе молоденькую дамочку, а сам-то предпенсион, о какой неземной любви ты можешь мечтать, кретин? За сплошную нехватку там, тут, выше или ниже, она, бедняжка, хочет тоже что-то иметь! Иначе случился б в ее жизни такой же молодой принц, пусть без замка и белого коня-мерседеса, но на первые месяцы или даже год медовость и отрыв от реальности она бы получила. А тут она его тоже получила: раз в неделю по минуте, а дальше сплошная философия от великого старца-мыслителя – тьфу!

Но все равно у нее муж хороший – заботится, все ей дает, даже деньги, а со стороны – так просто на руках носит. И за все это он лишь слегка свел на минимум ее свободу и поставил в условия тотальной подотчетности.

Ну и что на это милая леди должна была сказать? Она и сказала первому встречному и интересному, попросившему минуту ее внимания.

Мы не знаем, что именно он говорил, да и разумности ради отметим, что сами слова в такой ситуации не так уж и важны. Но вот его тон, взгляд, манера держаться рядом с женщиной и не перебарщивать при этом – если и не виртуоз, но диплом о вышке имел однозначно. И мы сейчас не про классическое образование от дуры-школы до многих дармоедов-универов, почивших, к счастью, еще до середины века двадцать один, перестав, наконец, ломать судьбы детей и молодежи.

Она вся во внимании, он в ударе – уж очень дама ему понравилась.
– У меня кольцо на пальце, вас не смущает?
– Еще красивая цепочка на груди, – отвечал он, ненароком опустив глаза чуть ниже цепочки и кулона, заставляя ее краснеть.
– Вы наглец.
– Я исправлюсь.
– Начнете извиняться?
– Нет, докажу, что это не наглость, а…
– И? Что же это?
– Я объясню.
– Здесь и сейчас?
– Нет, но очень скоро. Не разочаруетесь.
– В чем?
– Я же виртуоз.

Как-то ему удавалось не быть фальшивым, самодовольным гусем, и одновременно сильно интриговать – явно все же играя свою роль.

Все же первое свидание случилось, так, будто невзначай, в кафе, за чашечкой кофе, разговор ни о чем, или почти ни о чем. Она смотрела на него и не могла понять: вроде бы и ничего особенного, но он начинал ее увлекать. Или же рутинная жизнь вдруг встревожила в ней уже позабытые женственные нотки волнений, переживаний и… и ожиданий. Ожиданий чего? Но этот вопрос молодая особа даже в мыслях не рискнула озвучить.

– Перестань, не нужно! – пыталась оттолкнуть она кавалера уже в следующую вроде как случайную встречу, но старалась не слишком сильно, уж больно сладки были эти затяжные поцелуи. – Я замужем, прекрати!
– Какая глупость.
– Что? Да как ты…
– Я не о том, – не отрывался он от дела и кобелиных устремлений.
– О чем? – повсюду шуршали их руки, переплетались объятия, мешала одежда.
– Какая глупость, что такая женщина и…
– И? Что и?
– Ты знаешь, о чем я. Никогда бы я к тебе не смог подойти, будь ты на сто процентов… счастлива.
– Нет, я счастлива! – наконец она его оттолкнула. – Да, я счастливая женщина! Это все вздор, вздор! Глупости! Разврат и… и гадость!
Коснувшись своих губ, затем осторожно ее, он отвечал:
– Тебе было неприятно? Скажи.
– Н-нет… – тупила она взор.
– Хороша гадость. Не нужно врать, хотя бы самим себе.

Он из тех мужчин, которые отлично чувствуют не только точку старта, но еще лучше момент «стоп», когда обязательно нужно успеть остановиться самому и больше не форсировать. Иначе наша очаровшка соскочит, ведь именно в такие ярко выраженные моменты в них что-то срабатывает, после чего они сами резко дают «стоп!», и дальше все будет тщетно.

И он остановился первым, опустил руки, заговорил, по душам с ней заговорил, а уже через несколько минут осторожно и, что главное, по-дружески, обнял, согрел, успокоил.

Но после, чтобы ненароком навсегда не улететь в малоприятную компанию «друзей», а не мужчин-любовников, напомнил женщине обо всех прелестях не пионерской близости и остроты от шалостей. Женщины, они ведь, как был уверен наш герой, во многом странные, ну вот прямо как сейчас: желают принца и любви, но упорно переводят всех претендентов в друзья, и только. А после воздыхают.

Он продолжил.

Результат не заставил себя ждать, здесь все логично.
Не заставил раз, второй, а на третий, когда встреча срывалась, она призналась: муж уехал и вернется только послезавтра.
– А если сегодня? – улыбнулся он, разумеется, решаясь испытать судьбу.
– Этаж второй, а ты виртуоз, не забыл?

Он призадумался: вот уж хороша виртуозность – прыгать со второго этажа, ведь не это имелось им в виду, не это.
Но кто ж из настоящих романтиков не рискнет головой, когда манит такое: аромат, запретность, красота, и все это лишь разок-другой притронуто, но до насыщения еще ох как далеко.

История не станет затяжной. Прямо с порога, а точнее, с разгара и пика постельных штормов и бурь – звонок в дверь.
Хорошо, он предусмотрительно еще при входе запер ее на внутреннюю щеколду, после чего любые ключи, если это не суперменская безмозглая болгарка, бессильны.

– Звонят! Ой! Стой!
– Слышу!.. Нет!

Звонки нарастали в настойчивости, а вскоре затрезвонил и телефон хозяйки очага, которая наконец-то, бедняжка, высвободилась, вскочила, теряясь, что делать: сразу ли в петлю лезть или лучше вены себе вскрыть.

А кавалер тем временем быстро, но спокойно одевался, оглядывался по сторонам, говорил, что второй этаж – это лучше, чем все остальные выше.
– Ты идиот?! Что ты несешь! Это всё, понимаешь?!
– Пожалуйста, дорогая, не теряй фасон, я разочаруюсь.
– Нет, ты точно ненормальный! Звонок в дверь – не слышишь?
– Может, соседи?
– Какие соседи, вон глянь на мой телефон, это муж. Му-уж!
– О-ой, – застегивая брюки, он поморщился как от квашеной капусты. – Да, видать, точно он.
– Какая же я дура! Какая дура! – металась она из угла в угол. – Говорили же старшие подруги еще в детстве: любовник – пожалуйста, но дома – это самоубийство! Оно сейчас и свершится!
– Что свершится? – теперь он застегивал рубашку.
– У-бий-ство.
– Твой муж такой кровожадный?
– Сейчас узнаем.
– Так, все, прекрати панику и слушай сюда. Это не спальня, уже лучше. Вон, смотри, бар, мы его открывали. Коньяк есть, я видел. Так, где он? Вот.

Он резко откупорил бутылку, взял рюмку, после принялся наводить дополнительный бардак на диване, который они и так довели до безобразия.
– Пей!

А в это время в дверь не только звонили, но уже и барабанили, даже пытались докричаться.

«Дорогая, я знаю, что ты дома! Открывай! Ты заперлась изнутри! Это я!»

Любовнику, виртуозу недоделанному, так на это самое «Это я!» кое-что захотелось сказать, но он воздержался, было чем иным срочно заниматься.

– Пей, сказал.
– Да не могу я вторую рюмку подряд! И зачем? Что, думаешь, если я была пьяная, он меня простит, да?!
– Ты его.
– ?..
– Ты его простишь, или не простишь. Давай-давай, за маму, папу, спасибо им, такую прелесть хорошим людям подарили. Ну зачем же так в дверь колотить? Вот он у тебя неугомонный-то!

В течение этих пяти-десяти минут, пока муж снаружи демонстрировал свою жизненную настойчивость, трезвоня, барабаня и названивая на телефон, любовник закончил все приготовления и теперь спешными темпами поил очаровательную женщину, ненароком попавшую в непростую жизненную ситуацию – нужно спасать!

– Я не могу так много пить, уже третья рюмка! Все, нужно открывать, деваться некуда, что будет, то и!..
– Ну уж нет, твой муж может оказаться совсем не культурным человеком, плохо разбирающимся в нуждах простых людей.
– Ужас, он еще и хохмит!
– Только не обзывай меня, иначе могу больше ничего не захотеть.
– Боже мой, какой же бред ты несешь! Ой, я пьянею, надо открывать. Захотеть. Ты совсем?
– Так, нюни в сторону, у нас осталось не больше трех минут, после он пойдет сам забираться через окно.
– Что же делать? Может, тебя спрятать, как в кино? Но куда, ты же никуда не поместишься. В шкаф?
– Не хочу, в шкафу – это как в гробу, только стоя. Вот тебе еще рюмка, приготовься, она полная.
– Не мо-гу, – она чуть не выругалась.

Но он ее не слушал, пока дверь ходила ходуном и разрывался телефон.
– Так, сейчас ты возьмешь трубку и спокойно скажешь, что вот-вот откроешь, только тебе для этого надо встать.
– Чего?
– Говоришь: дорогой, не ломай дверь, я сейчас открою. Но говори сильно пьяным голосом. Очень пьяным. Сможешь?

Она смогла, изрядно напугав бедного мужа, но теперь он безудержно барабанить прекратил – ждал.

– Слушай, я реально уже поехала.
– Очень хорошо, дорогая. Так, последний штрих, это бросаем туда, о, забыл.

Он быстро прошел в ванную и что-то там умышленно разбил – дабы муж теперь долго стекла собирал, а не приметил ненароком то, что они, тем же самым ненароком, могут недосмотреть в качестве улик небольшого баловства.
– Ты чего разгрохал?
– Не важно. Эй, теперь запоминай, пока вконец не окосела. Я-то ведь сейчас исчезну, а тебе открывать.

Он несколькими фразами объяснил реально поплывшей женщине, что ей делать, и даже на пьяный ум она поняла – а это вариант. И опрокинула очередную объемную рюмку коньяка, после чего окончательно поехала.

Виртуоз-любовник испарился, а она, сшибая косяки, отправилась открывать дверь, дважды перепутав направление и угодив лбом в стену.

Перепуганный, раскрасневшийся от чрезмерного волнения супруг ворвался внутрь, но ему сразу же пришлось хватать жену на руки, пока та сама не рухнула.
– Дорогая, что с тобой? Дорогая! Что случилось? Боже, что тут за бардак?! Воры?! Скажи, так, ты цела?

Но тут он почувствовал сильное коньячное амбрэ и окончательно начал теряться в догадках.
– Не воры, любовь моя, – протянула она несвойственным ей голоском, – это змеи.
– Что? – продолжал он ее удерживать, пока та старательно поясняла, заплетаясь и ногами, и языком.
– Они так больно жалят, так больно.
– Какие змеи? Где?! Зде-есь?!
– Да. Люди, люди такие жестокие.
– Так, давай-ка я отнесу тебя в спальню, а сам пока спокойно во всем разберусь. Спо-кой-но, разберусь, иди сюда, моя прелесть.
– Не-ет! – неистово вскрикнула она. – Я не хочу туда! Не хочу в нашу спальню! Я не могу там. Туда неси! В зал!
– Но почему?
– Я там того, пила, плакала, ревела, мне больно! Я буду жить… хоть на пороге, только не в спальне! Не в нашей…

Он отнес даму, куда та требовала, еще сильнее поразился бардаку, замечая больше чем наполовину опустошенную бутылку.
– Ого! Это ты одна столько выпила? Так, ложись сюда.
– Не-ет… со змеями.
– Да прекрати же, какие змеи!
– Люди. Боже мой, что я узнала… не трогай меня! Уйди, прошу!

Муж так и остолбенел. Это чего же должна была узнать жена, что такое устроила? Да, он был в командировках, но… гм-гм… не может быть, никто ничего не ведал. Да, он… и тоже он… и так же там… и сям… но не часто, последний раз уже и позабыл, когда шалости случались. Но, тем не менее, его бросало в пот и жар. Будучи неглупым человеком, он понимал, что проклятый случай с потрохами сольет любые тайны и страховки. Неужели?.. Или еще что ей, бедняжке, наговорили? И какая же сволочь на такое сподвиглась, ведь его жена ранимая женщина, она совсем еще юная, мнительная, беззащитная! Гады! Он во всем разберется, во всем!

– Так, дорогая, скажи, скажи мне…

Хоть и спьяну, но она смогла вспомнить, что нужно говорить дальше, и показала в сторону ванной.

– Ох, сколько стекол! – доносился его голос оттуда. – Дорогая, даже не подходи сюда, сейчас я все уберу.

Это «сейчас» растянется надолго, а ей, бедной и поневоле пьяной женщине, внутри становилось плоховато – многовато. В голове бардак, и только память откуда-то издалека-издалека доносила отголоски недавних сладострастий. И это было лучше, нежели шуршащий где-то там веник, совок, звенящие осколки и бурчащий муж.

Полночи она ворочалась с боку на бок, похмелье – не лучшее состояние для человека вообще, а для красивой женщины особенно, ей стало уже все равно, что думает муж и почему он теперь сам сидит на кухне и безостановочно допивает коньяк.

Утром наступила следующая сцена – картина в красках:
Она появляется на кухне, ищет в холодильнике что-нибудь жидкого, желательно рассольчика, но сойдет и йогурт, и тут же из спальни прилетает обеспокоенный супруг.
– Дорогая, ну как ты? Садись, садись, я сам все сделаю! Что ты будешь? Хочешь, я приготовлю…
– Чай с лимоном.

Она смотрела на него глазами побитой овечки, не зная, что говорить и уж тем более как отвечать на вопросы, которые сейчас обязательно последуют.

И тут ей вспомнились слова какого-то виртуоза, который сейчас казался совершенно из далекого прошлого, а может, даже из призрачных видений. Но не кошмаров. Ни в коем случае не кошмаров. При этой мысли она даже улыбнулась.

– Ну слава богу! – подхватился муж, заметив улыбку своей ненаглядной.

Да, конечно, он принялся ее расспрашивать, сам же изрядно переживая, не знает ли она чего лишнего о нем?

Снова припомнив советы, она проронила первую слезинку, за ней вторая пошла сама, а третья уже ручьем. И так поэтично у нее получалось реветь, выводить в рядок слезные тирады, поддавать завывальные сопрано, подкашливать тенорами, что суженому ничего не оставалось делать, как присесть возле своей страдалицы, беспрестанно ее успокаивать, вытирая с милого личика слезы, сопли и остатки вчерашнего макияжа.

Уже к вечеру милая героиня имела следующие мысли: «Эх, увидеть бы того виртуоза-наглеца, да как дать бы за все хорошее по мордасам! А после…»
Ну а после жизнь покажет. И она проказница покажет, но уже в следующих сериях, если таковые последуют.

И последуют ведь всенепременно, как бы моралисты ни кривились, и как бы реально хорошие граждане ни огорчались. Не тут, так там. А не там, тогда прямо здесь за дверью: у друзей или соседей.

——-

(Декабрь 2020г. )

© Алексей Павлов

Добавить комментарий

19 − восемь =

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.