Под софитами

Форматы PDFEPUB

ПОД СОФИТАМИ

Операционная, яркий свет, напряжение медиков на необходимом уровне, но случай обычный, можно сказать рядовой.

Тем не менее вышло так, что состав бригады сегодня звездный. Оперировал лично светило отечественной и мировой хирургии, профессор, доктор наук А. А. Ройтман.

Ему ассистировали: любимый ученик Р. В. Масконов, мужчина за сорок, не за горами час, когда он и сам станет профессором, и две особые персоны – симпатичная хирургическая сестра и миловидная докторша-анестезиолог. Как Ройтман любит выражаться, они его правая и левая рука, а кто какая именно, он постоянно путался.

Эти дамы соответствовали своим местам идеально, их умение оценили многие видавшие виды хирурги, чутье у обеих кошачье, и не только в медицине. Во время операций работали они слаженно, легко общались взглядами и все понимали без слов.

Но в обычной жизни старались не пересекаться… взглядами: сразу сыпались колкости, а часто и прямое неприятие.

Профконкуренция? Нет. Анита и Карина профессионально ценили друг друга больше, чем кто-либо еще, и это учитывая, что восхищались ими все. Но сами они трепетали перед профессором Ройтманом, одновременно благодарили судьбу, что предоставила возможность работать под его началом. Тем не менее в жизни эти медсестры с трудом переносили друг друга.

А причины проще.

Анита – бывшая жена профессора, двадцатью пятью годами моложе, мечтавшая отыграть знаменитого хирурга обратно в качестве мужа.
Карина – тридцатью годами моложе профессора, с недалеких пор его действующая любовница.

И обе дамы прекрасны, умны, их руки золотые, сердца добрые, но только пока они поврозь или, как в эти минуты, на операции.

Дело спокойно и успешно двигалось к финалу. Профессор что-то говорил своему ученику, улыбаясь под маской и очками и посматривая через стол с мирно спящей пациенткой под операционными лампами-софитами на двух красавиц в белых халатах, тоже в масках и шапочках.
«Эх, – думал профессор, – странная штука жизнь, и как мне быть после работы? Ну ничего, главное, мы вас, дамочка, отлично подлатали, скоро проснетесь и будете жить».
– Главное, будете жить.
– Что, Толь-Саныч? – спросил помощник.
– Что?.. А, это я так, Ромочка, сам с собой. Старость.

Роман Владимирович улыбнулся, неоднозначно посмотрел в сторону медицинской сестры и докторши-анестезиолога, откровенно завидуя учителю: и как возможно в почтенном возрасте быть столь любимым этими очаровашками, да и не только ими?

А тем временем красавицы уже принялись за житейское – укоры, упреки, где взглядами, а где и тихо словесно.
– Ну, началось! – возмутился Анатолий Александрович.

Несколько минут спустя.
– Все, мои дорогие, я ушел! Заканчивайте тут, – едва успел распорядиться хирург с проседью и в профессорских очках.

Но уйти не успел.
Тревога – неожиданно и по непонятным пока причинам медики начали «терять» пациентку! Не часто, но такое бывает.

– Что случилось?! – ворвался хирург обратно. – Пульс! Давление! Спокойно, работаем! Анита, Олега Борисовича сюда, быстро! Карина, глаза не на меня, туда! И не трясись ты так! Рома!..
– Все готово, Толь-Саныч!

Дело вышло совсем не шуточным и не стандартным.

Семь часов, непрерывные семь часов длилась борьба за жизнь молодой пациентки. Битва на пределе докторских возможностей и за пределами обычных человеческих.

– Пульс? – через два часа интересовался хирург.
– Падает, Анатоль-Саныч! – отвечала испуганная Карина, но все равно держалась.

– Давление? – спросил он через три.
Отвечали неутешительно.
– Нет, я сказал, будем жить, – уверенно твердил хирург, виртуозно манипулируя и оперируя, раздавая команды прибывшим для подкрепления коллегам. – Будем! Пульс?

Наконец-то ответ обнадеживающий.
– Нет, милочка, вы слишком прекрасны, чтобы взять вот так и огорчить меня. Жить, только жить!

Глубокая ночь. В полутемном больничном коридоре напротив операционной следующая картина.

Кушетка. Посредине полусидя-полулежа профессор, измятый халат, очки съехали на нос, глаза закрыты, по всему, дремлет.

На его плече с одной стороны приютилась Карина, которая действующая, – как приютилась, так и провалилась.

С другой, уложив голову на его колено, без памяти сопела Анита, которая бывшая, но до боли своя, особенно сейчас.

Бесшумные шаги приближающегося Романа Владимировича профессор почувствовал, приоткрыл отекшие глаза, не без усилий сфокусировал взор, едва приподнимая голову, пока сводило шею.

Хирург кивнул, Анатолий Александрович понял, что все отлично, пациентка под наркозом, ее состояние стабильно хорошее.

Осторожно профессор высвободился из женских оков – с каких-то пор он овладел этим искусством не хуже, чем хирургическим, – не чувствуя намертво затекших ног, рук и одеревенелой спины, со скрипом поднялся.

Заботливо уложил под головы милых дам принесенные Романом Владимировичем халаты, другими их накрыл. Соперницы, во сне дотянувшись друг до друга, обнялись, а он пошел вдоль больничного коридора, пребывающего в глубокой тишине и надежном медицинском покое.
– Ну что, идем, студент?
– В ваш кабинет, Толь-Саныч?
– Без раз-ни-цы, – протянул профессор, приобнимая ученика, уже достаточно известного хирурга. – Ты не обижаешься, что я тебя так иногда называю? Привыклось как-то еще со времен твоей практики. Ох, как же давно это было!

Неожиданно профессор покачнулся, доктор Масконов подхватился, но оказалось ни к чему.
– Спокойно-спокойно, коллега, не помираю я. Устал немного, – профессор лукаво обернулся в сторону кушетки, где замертво спали спутницы его жизни, еще крепче друг к другу прижавшись головами и не пойми как сплетясь руками, и поинтересовался: – А ты что, семижильный?
– Рядом с вами – да.
– Ну, значит, еще поживем. Согласись, Роман Владимирович, ведь имеется для чего.
– Для чего? – сам не понял, почему так спросил доктор Масконов, чье вертикальное состояние от дикой усталости держалось на честном слове.
А профессор вдруг приободрился и в своей манере принялся браниться, и за этот фирменный стиль его все обожали:
– Что значит для чего? Вот с таким подходом к жизни к столу ни ногой! Понял, сынок?
Доктор Масконов улыбнулся.
– И гони каждого, кто с таким… подходом… к такой замечательной штуке, как жизнь. И без ваших этих… дурости и бюрократии во, по горло! – едва ворочался язык бывалого хирурга. – Все, я спать. И не будить по… по ерунде!

Какое-то время спустя профессор Анатолий Александрович Ройтман принимал участие в международной конференции, проходившей здесь же, в столице. Вокруг пресса, камеры, фотовспышки, он снова под софитами, рядом его звездный состав.

Две миловидные дамы, элегантно одетые по сему важному случаю, по какой-то причине то и дело косились друг на друга и при каждом удобном моменте отпускали колкости.
– Да куда уж нам, я ведь всего лишь сестра, даже не докторша.
– Я и смотрю, от твоей сестринской талии ни один кобель глаз не отрывает, – тихо и попеременно парировали они взаимные выпады.

Роман Владимирович как мог старался сгладить не слишком корректное поведение хирургической сестры и анестезиолога, но тщетно.
– Рома, ну что они там опять? – возмущался вполголоса профессор, тем не менее довольный всем происходящим.

– Анатолий Александрович, Анатолий Александрович!
Хирург обернулся, к нему приблизилась еще одна изысканная леди, вся благоухающая и с бесконечно благодарным видом.
– С кем имею честь? – прямо-таки окрылился Ройтман, моментально помолодев лет эдак на тридцать – двадцать пять.
– Вы меня не узнали, Анатолий Александрович? Я директор информационного агентства… неважно, конечно.
– У!.. И?..
– Вы меня оперировали, – и тише добавила: – спасли.
– Хм-хм… – отвечал профессор, забирая дамочку под локоток и уводя для дальнейшей приватной беседы.

Анита и Карина переглянулись в растерянности. В их взорах читалось недоумение. А довольный Роман Владимирович, который и сам вниманием прекрасной половины очень даже не был обделен и прямо здесь на конференции, стоя за их спинами, негромко выдал не слишком бальзамическое для женских сердец пояснение.
– Ну и ладно! – заявила Анита и, не теряясь, забрала под руку Романа Владимировича.
– Я тоже так думаю! – поддержала Карина, ухватив доктора Масконова с другой стороны, даже не догадываясь, что буквально недавно Анита и Роман Владимирович познакомились, так сказать, гораздо ближе и не при дневном свете. Бывшая жена профессора решила, что хватит ей ждать неизвестно чего, то есть ничего, пора действовать, пока она явно нравится хирургу помоложе.
Но и она, в свою очередь, не могла представить, что Карина, которой надоело быть тайной любовницей звездного хирурга, умело взяла в оборот недавно упомянутого Олега Борисовича, доктора из другого отделения, который как ее увидел, так про медицину стал немного забывать.

Анатолий Александрович чуть не онемел, заметив оригинальную картину, сложившуюся, пока он мило беседовал с директоршей известного информагентства.
– Анатолий Александрович, вы меня слышите?..
– Что?.. Ах да, конечно. Слышу. И вижу.
– Что видите?
– Вас, разумеется. И жизнь. Они думают, я ничего не знаю.
– Что именно? Кто думает?
– Вон та милая троица. Еще одного умника только не хватает.
– Какого умника? – не могла взять в толк эффектная бизнесвумен.
– Того самого. Он мне тогда здорово помог с вами. Доктор от бога. Что так смотрите? Да-да, именно с вами.
– Ничего не понимаю.
– Тогда я за интригу.
– Какую, Анатолий Александрович? Обожаю интриги!
– Ну так как, простим их? – спросил профессор, удачно стоя прямо под софитами.
– Простим! – решительно заявила милая особа. – И пусть я даже не знаю за что!
– Что ж, вы сами так решили, моя дорогая, за язык я вас не тянул, – заявил довольный доктор-виртуоз, мысленно уже начиная подготавливать необходимый в данной операции инструментарий.

. . .

(Написано в марте 2020г.)

© Алексей Павлов
«Под софитами»
ISBN 978-5-9907646-2-9

Добавить комментарий

5 × 5 =

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.