Касаевы

Рассказ Алексея Павлова

Рассказ написан в августе 2021 года. 

4-й том сборника короткой прозы

Москва 2021
ISBN 978-5-9907791-4-3

Лишь годы спустя полагаю, что имею право на строки, которые ниже, не особо тронув сюжет.

Касаевы

Вечерняя тренировка стартует в запланированный час. Группа практически в сборе, все кучкуются на уютном зеленом татами по периметру красных квадратов. Ведутся беседы, слышен смех, каждый тренированный организм разогревает внутренние пружины, готовя тело к нагрузкам.

Кто-то из девчонок уже что-то пробует на ребятах, те не без удовольствия поддаются, дамы сердятся, но временами некто из парней восклицает:
– Ну ты хоть предупредила бы, что в полную силу сработаешь.

Все смеются, все довольны. Новички, малым потоком постоянно примыкающие, глазеют и: «Вот это да!»

Появляется тренер, хлопок в ладоши – и все по местам: начинается интенсивная разминка.

В последнюю минуту на ковер взошла еще одна девушка: кимоно белое, размер немного не по ней, совершенно не профи, скорее вовсе далека от спорта. Наставник по-доброму ей что-то сказал – они точно знакомы, – та скромно заняла место по хате с краю и как могла начала делать разминочные упражнения. Когда же обороты разгонялись, она еще больше отгородилась и в своем уголке принялась выполнять что-то похожее на растяжку.

Да, не спортсменка, не из наших, но хорошенькая, черт! Что-то в чертах лица восточное скользило, взгляд, по общему мнению парней, специфический. Однако он будет особенным абсолютно у любой дамочки, если она им хоть немного приглянулась, глаза – ух, голосочек – ах, а уж фигурка-то!.. Ну и песня вся по той малине. Жизнь – она ж прекрасна, хоть мильён раз то тараторь!

Дабы не возникло полной неловкости для нашей гостьи, самые «старые» спортсмены подошли, наскоро познакомились, сказали, чтобы не стеснялась. В пару к ней тренер установил, естественно, девушку, опытную, но аккуратную. Через минуту они были уже как свои в доску.

В коротком перерыве, едва переводя дух, улучив момент, я:
– Наташ, найди предлог… у-ух… я ей что-нибудь… ну, помогу, в общем.

Наташка свой человек, от души съязвила, но товарища в сложной ситуации не бросила – спортсмены, они знают ценность близкого плеча, ну или бедра, к примеру. Понимайте верно, а если не получается, взойдите на ковер и испытайте на себе отточенный бросок, пускай и через изящное женское бедро, – все мысли разом на место вернутся.

– Во, смотрите, этот парень такую страховку здесь лучше всех делает, он покажет.

Наташа с ней до сих пор на «вы»? Нет, безусловно, наша звездочка – дама высокой культуры, ребята после падений особенно в курсе, она всегда предпочитала с каждым приятным человеком быстро сходиться на ноты попроще.

Разумеется, сделав вид, что я не при делах, боясь и подумать, что новенькая, скорее всего, уверена в обратном, я встал с ней в пару.

Ага, вот почему на «вы»: дама старше при более близком зрительном контакте. Ей явно в районе тридцати, а нам по двадцать с мелким гаком.

Скромно предложил свои услуги, сказал, что за меня не нужно беспокоиться, на мне можно отрабатывать что угодно, страховку я сейчас покажу, ну а сам, конечно, ни-ни, предельно осторожен.

Она улыбнулась, представилась:
– Светлана…
На последней ноте слова тон оборван, явно желала сказать и отчество.

Трехсловесный церемониал, нам обоим все приятно и даже очень, согласно церемониалу, и мы начали.

Легкий аромат духов, не от кимоно, от нее самой, ну никак не мог не привлечь нюх парня, пышущего здоровьем, – об остальном с налетом мнимого приличия мы умолчим.

Кратко отметим временной период: самое начало девяностых, еще вчера вечером все советское и «Красная Москва» или «Консул» для мужчин – верх блаженства, а уже сегодня поутру челноки цельными бортами доставляли любое заграничное – платите, граждане инженеры.

Разумеется, я сказал, что аромат великолепен, и так же разумеется, взглядом меня куда-то далеко послали – продолжили отрабатывать азы страховки.

Но не на тех напали, дорогуша! Спортсмены, музыканты – тот народ, который привык добиваться своего годами, и в выдержке им не позавидуют разве только космонавты.

Все, что я мог сказать в душевых после тренировки парням: да, девушка хоть и не первая юность-десятиклассница – тогда о переспелых одиннадцатых и вообразить не могли, – но привлекательная и, однозначно, опытная.

Но не сказал, и, видимо, поэтому меня и не спросили, в чем же ее опыт. Тем не менее по плечу похлопали.

Светлана появилась и в следующий раз, и в очередной. А еще через раз я решил действовать, заранее спросив у тренера, не замужем ли она, и получив ответ: «Куда ты лезешь, юнец?»

Остановка трамвая, хотел даму проводить, но она поймала такси, и только габаритные огоньки громогласной «Волги» мне поморгали: «Спокойной ночи, юнец!»

– Вот черт! Ладно, тренируемся дальше, – и запрыгнул в свой трамвай.

Стоит отметить еще пару моментов. «Динамо» – всегда было при МВД СССР, многие тренера являлись офицерами, пусть правая часть аббревиатуры уже и отвалилась, закалка оставалась. А напротив нашего «Динамо» располагалась стародавняя, но чертовски действующая тюрьма-зараза «Голубинка», уроженка аж от конца XIX века.

Ну тюрьма и тюрьма, нам-то сейчас что, идем дальше.

Нельзя назвать это свиданием, но прогулка до набережной после тренировки, со спортивной сумкой наперевес, у нас все же состоялась. А как думает спортсмен, когда, казалось бы, и нету шансов? Дышим – значит, продолжаем бороться за свой успех.

– Светлан…
– У?.. – она задумчиво брела рядом.
– А зачем ты к нам ходишь? Тебе эта борьба даже как гимнастика до лампочки.
– Олег, ты слишком наблюдательный для студента.
– А я уже и не студент, универ бросил прямо на старте, не доучив и двенадцать или пятнадцать таблиц занудного Римского права.
– Я помню, ты говорил в прошлый раз. Зря.
– Я музыку люблю. Там да, аж целый студент, здесь недалеко, кстати.
– Ты музыкант или спортсмен?
– Ни то, ни другое. Пока сам не знаю кто. Спорт и музыка, говорят, не совмещаются, а мне обычно не интересно, что говорят.
– Слушай, здорово.
– Не очень.
– Почему?
– Ни там, ни тут серьезного ничего не добиваюсь. То в одну сторону швыряет, тогда по две тренировки в день и даже сам тренером подрабатываю, то в другую, там свой мир, он прекрасен! А все эти их юризмы, экономизмы – модно, но мне не интересно.
– Романтик?
Я пожал плечами.
– Ну тогда и я должна быть тебе вдвойне неинтересной.
– Почему вдвойне?
– Во-первых, ты не мог не узнать от своего тренера, что я работаю в секретариате того самого университета, который ты оставил, не успев нормально начать.
– Ого! Нет, я только спросил его, не замужем ли ты.
– Что он ответил?
– Усмехнулся и послал.
– Была.
– Я так и понял.
– Почему?
– Иначе б Владимирыч или Маркыч однозначно б меня предупредили.
– Наверно.
– Светлан, а ты с ними знакома давно?
– С женой одного из них.
– Она капитан милиции.
– Я знаю. Хорошая девчонка. Надежная.
– В чем-то уже выразилось?
– Выразилось. Ладно, я поеду. Знаешь, я у вас немного дышать начинаю, воздуха набираюсь.
– Любишь загадками говорить? И все-таки, почему ты решила, что вдвойне не интересна? Первое ты назвала, а что второе? Что должно бы меня в тебе разочаровать?
– Пытаешься перейти на волну «мужчина-женщина»? Не получится, Олег.
– ?..
– Я гораздо старше тебя.
– Ну так уж и гораздо! Ерунда какая, пару лет, и то не по внешнему виду.
– Больше, Олег. И, признаться, спортсмены, дерзко посылающие юрфак, мне не очень импонируют.
– А мне хорошенькие, как ты, которые строят из себя эдаких воротил делами, тоже, – смешно оборонялся я.
– Заметь, ты меня пригласил прогуляться.
– Хотел.
– Чего?
– Поцеловать тебя.
– ?!.
– Не спрашивая разрешения. Но теперь в следующий раз, когда забуду твои наезды. Вон такси стоит с зеленым огоньком, поедешь?

Мы даже не попрощались, как снова красные габариты пожелали юнцу спокойной ночи в гордом, эх!.. но одиночестве.

Наше знакомство все же подошло к точке старта, когда Светлана забросила глупое занятие посещать спортивную секцию, где народ имеет особую привязанность к обтиранию фейсами татами.

Вечерняя набережная. Прямо тут под нами течет-живет могучая река, она же Волга. За спиной широченная, уходящая вверх лестница, наверху по бокам высокие ротонды и огни. Теплый летний бриз, неподалеку звучит музыка, работают кафе и рестораны, к которым и от которых мечутся туда-сюда такси.

– Светлан…
– У?..
– Ты все время замкнутая, напряженная, почему?
– Что?.. Нет, тебе показалось. Кстати, целоваться ты не умеешь.
– Спасибо. Давай тренироваться.
– Стой-стой, бульдозер!

Еще пару наших легких встреч, и Светлана появилась там, где я не ожидал. Но за день до этого один из моих близких приятелей, как раз из круга успешных юриков-экономистов, вполне серьезно сказал:
– Олег, ты с ума сошел?
– ?..
– Нет, я понимаю, молодость, горячий парень, всё такое, все такие, но… ты реально ничего не знаешь?

После очередной тирады туманных нравоучений я выпалил:
– Да мне все равно! Женька, у вас дела, деньги, бизнес, суды и пересуды, доценты и чиновники, а я музыку люблю, и даже в спорте.
– Это плохой спорт, Олег. Оставь Светлану.

Я не стану здесь озвучивать ее отчество, ведь персонаж не из… скажем так, совсем не из сказки.

– Я не пойму, ты за нее впрягаешься?
– За твою голову, балбес! Конечно, понимаю, она эффектная, но… поверь, дружище, туда лучше не лезть. Если она тебе сама не сказала, не буду и я. Пока. Но когда узнаешь, может оказаться поздно.

Мой друг – кстати, друг и до сих пор, десятилетия спустя – парень серьезный, цену слова знает, на ветер ничего не бросит, всегда его я уважал.

– Я понял, Жень, спасибо, что предупредил.
– Ничего ты не понял! А знал бы, то сейчас такие б глаза на меня таращил, засыпая вопросами, что да как.
– Ты хочешь сказать, что здесь не как обычно? Бывший муж только теперь заметил, какая хорошенькая у него жена, но у нее новый поклонник, начинаются разборки.

Мой друг ничего не сказал из того, что очень хотел. Гад, тоже мне друг.

– Привет.
– Привет, Светлан.
– Не ждал?
– Ждал. Не вру. Всю ночь о тебе думал, даже когда спал.
– Тогда не врешь. Прогуляемся?
– Идем.

«Аллея героев» в сердце города, а под тем самым сердцем течет его кровь – река, она же Волга.

Медленно спускаясь по аллее вниз, я спросил, почему Светлана молчит, она отвечала:
– Я хочу, чтобы мы больше не встречались.
– Ого, хороши заявочки.
– А какой смысл?
– Слушай, интересный вы, женщины, народ. Заметь, ты пришла сегодня, и только для того, чтобы сказать мне об отсутствии смысла?
– Ты прав.
– В чем?
– Я, конечно, старше тебя, но тоже пока ведь молодая. Чего-то добилась, теперь можно бы положить на науку ноги и заняться личной жизнью. Ну и каким кандидатом ты себя видишь?
– Ой как у вас все… кисло, Светланка!

Мы немного пошвырялись шашками, затем вечерняя обстановка все же приняла мою сторону. И после очередных обворожительных касаний, я тихо сказал:
– Не останавливайся, тренируй юношу дальше, чтобы не говорила, что не умею.
– Черт!..
Она резко меня оттолкнула.
– Я не за этим пришла.

Что-то ответил относительно да, я не партия семейности на завтра, и даже на и через послезавтра. Но есть сегодня, и надо им бы насладиться, если в спину никого не бьем. А мы, как понимаю, и не бьем.

Ну вот и подошла развязка раз.

Два будет много лет спустя, до чего мы вскорости дойдем, ведь только строки быстрее жизни и реки.

– Значит ты, положив ноги на юридическую науку, работая в универе, теперь приступаешь к следующему бастиону.
– Нет, пока стараюсь не утонуть в том, чем меня накрыло. И в универе я пока не работаю.
– Почему?
– …
– Ответь.
– Так получилось.

Напряжение между нами возрастало, царило в атмосфере, и она источник.

– Что?.. – настаивал я.

Она сдалась. Решила сдаться.
– Я под следствием.

Гм-гм, начало что надо. А я-то уже думал, ночь нас ждет по законам жанра.

– Какая статья?

Услышав статью УК, я чуть не рухнул.

Сказать, что моему изумлению виднелись в эти минуты пределы, было никак невозможно.

– Еще раз, пожалуйста, ты не пьяна, никаких запрещенных препаратов не принимала?
– Нет, Олег. Я три месяца провела в «Голубинке», вот теперь в себя прихожу.
– Постой, так ты его убила? Ты?.. Убила?!. Мужа?..
– По материалам дела – да.
– А не?.. Не по этим вашим… макулатуре с гербами?
– Мой родной брат бы сейчас на тебя обиделся.
– При чем тут твой брат? У меня тоже… когда-то… А двоюродный, вон, в Желтом доме работает, майор.
– Мой вон там, в центральной прокуратуре. Кстати, твой тезка. Но такой наивный.
– А туда не наивные не пойдут. Светлан, ерунда какая-то, ты меня разыгрываешь? Не самый удачный способ проверить мужика на стойкость духа.
– Нет, это правда, Олег. У тебя ведь и муж сестры не последний человек в городе. Ученица твоя – дочь генерала юстиции, другая – бывшего прокурора города. Милейшие девчонки, кстати, вот куда тебе нужно бы смотреть. А в моем случае ты уже завтра будешь знать все детали дела. Уголовного.

Паузу спустя.
– Постой, ты три месяца была в СИЗО на «Голубинке»? Но статья тяжелая. Почему тебя отпустили?

Светлана не ответила. Наше свидание вскорости и закончилось.

Что ж, как же я с годами стал любить улыбки, откровенные насмешки судьбы, временами меня преследующие. Но тогда, в то прекрасное время, даже будучи спортсменом, я все же наклюкался с друзьями. Не слишком чтоб уж очень, но тем не менее.

А самым ироничным и, можно сказать, издевательским был тот момент, что в видеосалонах мы смотрели шедевры тех времен. Американские шедевры, пусть кому-то сейчас и кажется, что какие-то там америкосы ничего собой не представляют. Представляют.

Конечно же, мы все были под впечатлением таких фильмов, как «Телохранитель». Ну еще бы, там такой ля-мур-романтизм, да в нашем-то возрасте!

А вот киношка «Основной инстинкт», который первый, он же с Супер-Стоун и Мишкой-Дугласом – это вообще что-то с чем-то! А мне-то она, киношка, как теперь зашла!

– Олег, может, к Химику поедем? – предложил мой друг. – У него всегда есть что выпить и видик с кассетами.
– Скажи, Жень, а ты какой фильм хочешь предложить посмотреть?
– Пересмотреть. «Инстинкт», конечно, то что надо.
– Спасибо, дорогой, ты истинный друг!

Опрокинув немного вина, я поднялся и заговорил как можно серьезнее:
– Скажи, Женя, семь ножевых ранений, труп вывезли и спрятали, потом его, труп, нашли. Светлана могла это сделать? Если без инстинктов, черт бы их!..
– Она действовала не одна. Согласно данным следствия…
– Да хоть десять! И не говори как юрист, давай, по-нормальному.
– Я экономист.
– И я о чем, разумный, значит, человек.
– Двенадцать.
– Чего?
– Ножевых, после которых наступила смерть.
– Не поедем к Химику, будем квасить тут.
– Эй, спортсмен!
– Я музыкант, мне можно и нужно.
– Слушай, классно тебе! Вот поэтому ты и Светлану… Кас…
– Неприступный бастион твоя Касаева!
– Кстати, а ты в курсе, что она не Светлана?
– По-нашему так. А по-ихнему и не выговорить сразу. Сау… В общем, в курсе.
– Нормально выговаривается. И красивое имя.
– Да все ее так называют, даже дома.
– О, уже успел и домой к ней заглянуть?
– Где родители живут. Такие люди классные, эти Касаевы, простые, добрые. Виноградник у них, уютно.
– Да, не чета апартаментам в центре. Но там пока все опечатано.

В конце концов мы решили поехать к Химику. Земля ему уже давно пухом, мировой парень был, может, и дойдут когда-то руки, сотворю о нем хорошие слова.

Химик нас принял радушно, предложил самогон. Ценная штука по тем непростым временам для молодых и здоровых, особенно умело изготовленный по чудотворному рецепту своего же авторского хим-права.

– Нормально, жизнь, – спокойно ответил Химик, выслушав нас наперебой. Он, кстати, тоже был старше, где-то тридцать с небольшим.
– Ки-но!.. – чуть ли не одновременно выкрикнули мы.
– Кино там, на кассете, а у него, – Химик кивнул в мою сторону, – все в реале. Слышал я эту историю. Вроде и большой у нас город, но только кого-то где-то грохнут, повсюду долетает. А что касается бывшего этой, из аппарата ректора, мужик он был серьезный, жесткий, дела делать умел, жену, между прочим, любил. Но договориться с ним… я вам скажу, если что не так!.. Хотя, люди говорят, косяков за ним не водилось, так, больше за куш грызлись все подряд. Эх, не понимает народ ценности нашей никчемной жизнёнки, дураки! Вот сидим мы тут, небо со звездочками, – Химик поднял философствующий взор на темный небосвод со звездами, – там птички, божьи твари, поют, тут самогон добром душу греет, и ни-ка-ких вам химцехов или утечек – красота, да рай! И черт с ней, с хатой за моей спиной, пусть скривилась, трогать не хочу, там все как раньше. Вдруг войду, а мамчик мой мне маленькому руки заботливые тянет. Лучше я уж стеночку-то подопру, но сараюшку не трону. Ох, понесло меня куда-то. Разливайте, парни.

– Скажи, – обратился я к Химику, с которым мы были не так давно знакомы, но мои друзья его по-настоящему ценили, – она могла его убить?
– Никто не знает. Мы все паиньки, вон как Мурзик. А зажми в угол, приставь нож к глотке…
– С ножом у глотки и смельчака страх парализует.
– Смельчака да, а Мурзик может и сам кого хошь парализовать. От страха.
– Женщина же не… хм, не Мурзик.
– Отнюдь, тоже очень даже ласковая. А когти…
– Значит, могла.
– Вообще, запросто. Но не в этом случае… нет, парни, ничего я не знаю.

– Вот и я говорю! – подхватил мой друг-экономист. – Не надо туда соваться. А он лезет. Это же!..
– Правильно делает, Жек. Я вот тоже лез, да все башкой, теперь почти лысая. А если просто жить и по лезвию не побегать, тогда только водку пить.
– Даже не самогон?
– На хороший замес, Олег, ума должно хватить. Специфического, конечно, но ума. А водку только лодыри пьют: пошел, купил, откупорил и до дури. А нужно по чуть-чуть, смаковать. Как химатаку.
– Юмор у тебя, скажу.
– Нет, я не думаю, что она убила. Девица выдержанная, но вообразите: схватить нож, истыкать мужика всего, потом позвонить кому нужно, вытащить тело – а тело обмякшее тащить даже ты, спортсмен, вот так запросто не сможешь, задохнешься. Вот… после упрятать, замести следы. И заметьте, парни… давайте по чуть-чуть смаконём… следы-то замели неплохо, это случай всех посдал, туда ему и дело. А теперь скажите мне, юристы-экономисты, слепые котята, могла эта барышня, завтрашняя докторша наук вот так взять и захимичить?
– Почему сразу слепые? – как-то так спросил мой друг совершенно без обиды.
– А у вас глаза кодексами и бухгалтерией на полжизни вперед позалиты, ни одни датчики ситуации не работают.
– У нас зато все отлично, у спортсменов.
– А у вас, Олег, для старта мозгов образования не хватает. Для старта. Так вот к чему я всю эту лабораторию-то веду – убить женщина может, даже ножом и даже истыкав муженька. Но что он для этого должен начать с ней делать? В той ситуации это вряд ли. Да и… родичи ее, как я слыхал, очень теплые люди. Как их там, Касато?..
– Касаевы, – напомнил я.
– Да, точно. Итак, имеем двадцать процентов замеса, но уже реактивы не пошли. Дальше. И чтобы после она вот так все замутила, прямо как террористка какая-то, – остальные восемьдесят – пшик, и все на воздух. Не работает формула. Хотя, парни, в моей голове сейчас вот этот реактив в фазу входит, могу и ошибаться. Я и без него-то химик еще тот. Короче, валите вы до хат, Мурзик уже дрыхнет, мне тоже захотелось. Скучная у вас история. Будет интересней, просидим до утра, самогона хватит. Не в обиду, парни!

Какая могла быть обида на этого доброй и на редкость прямой души человека? Пожали крепко руки, и мы с другом отправились на ближайшую лавочку допивать остатки зелья, для нас специально выданного слабого замеса, чтоб не попадали юнцы.

Как ни крутили мне многие у виска, но от отношений со Светланой я не отказался. Идиотизм в химии с максимализмом, замешанным на юности, по большей части только в юности и проявляется. Но хуже, когда проходит юность, а идиотизм остается, что уже, к счастью, не про нас – мы люди разумные и далеки от всякой политики.

Светлана жила у родителей. Их скромные апартаменты на грунте, навес возле крылечка, заботливо укрытый густыми кустами винограда, со столом, диваном и длинной лавочкой напротив, создавали тот уют, который по-настоящему оценить можно разве что на пенсии, ну или чуть раньше, как в случае со Светланой.

Родители ее – чудо люди! Я даже припомнил, как тепло и удачно назвал их Химик. Тихие, выдержанные, на меня посматривающие с некоторой степенью непонимания, особенно отец, по глазам которого я, как мне казалось, читал: «Парень, у тебя с головой-то все того? Наши детки!.. Ой-ой, уж эти наши детки! Вон, сидит, краса под виноградом, от стройных ног глаз не оторвать, отцовского ремня ей не хватает!»

Когда бы у нас было с головой того, мы же обожаем, если «не того»! Потому я продолжал визиты.

Появился как-то ее брат, мой тезка, такой же спокойный, как его отец. Сказал что-то колкое сестре, получил ответно в лоб, после все дружно ужинали и пили чай под ясною луной, заглядывающей к нам чуть сбоку сквозь брешь в винограднике.

– Светлан… – я всегда ее так называл, стараясь ласково, какой-либо Светик-семицветик ей не шло, палитры цветов для такой дамы нещадно не хватало, – у вас тут кругом частный сектор, не боишься по вечерам ходить?
– Я на такси приезжаю.
– Здорово живешь, каждый день ездить на такси.
– Муж немало оставил.

Я посмотрел на нее в ночи и поразился столь отрешенному «оставил муж». Разумеется, я ни на секунду не сомневался, что это ужасное преступление не ее рук дело. Линия всех разборок читалась: с парнем свели счеты, ей сказали взять на себя, иначе… Но даже в этой ситуации такое спокойствие, пусть и внешнее, не могло не поражать. После, годы спустя я пойму, что это иное – возможно, застывший на месте кошмар, ужас и страх. Но пойму ли? Или опять буду лишь уверен, что вечно прав?

– Олег, – сказала Светлана, когда стрелки прошли два с полтиной, а все домочадцы давно уже спали, разумно оставив нам открытою верандочку, – здесь у родителей есть телефон, я вызову тебе такси.
– Чего еще!
– Через ноль-пятьдесят-три.
– Зачем мне такси? – гордо возмутился я, в сотый раз целуя обворожительную женщину.
– Места здесь действительно неспокойные. Поздно совсем, не строй из себя героя.
– Светланка, на часы глянь, всё хулиганье и жулики-бандиты давно уже спят. Только сверчки и драные кошки вечно орут как ненормальные.
– Коты.
– Пусть коты.
– И все-таки я позвоню в такси.
– Нет!
– Гордый?
– Послушай, мне сестренка вечно деньги в карман по-тихому сует. А ты потом удивляешься, откуда у меня хватает на кафе? Теперь ты еще! Девки, дайте возможность мужикам ими оставаться! Сам доберусь, спи!
– Мне в универ скоро собираться.
– Ты туда сейчас?.. Извини.
– Дверь перед носом не закрывает даже ректор.
– Супер.

– Олег… – произнесла она уже за калиткой.
– ?..
– На суд не приходи. Не хочу тебя там видеть.
– Но!..
– Слово дай!
– !.. – ее взгляд меня пронзал, несмотря на ночную тьму.

Как ни крутите, но у нас, взращенных в эпоху позднего совкового застоя, данное кому-то слово вес имело, потому произносить мы их и не спешили. Или это только у нас, а застой там ни при чем.

– Олег?..
– Хорошо. Не приду.

. . .

Итак, двадцать уже с большим гаком, сестренка постоянно подкинет на жизнь и встречи с девушками; моя зарплата тренера и препода гитары в детско-юношеском центре на полставки вызвала бы истерический смех даже у Мурзика-кота при Химике. Родители – мои невероятные родители! – дают деньги, чтобы я ездил в разные города и в самую что ни на есть Москву на международные спортивные семинары. Ну разве ж так можно в двадцать-то с гаком? И я подумал, что нельзя, и однажды из столицы домой не вернулся.

Сколько-то раз повалявшись у жизни на лопатках, меж делом и фейсом в канвас, все в порядке, в Москве устоял. Да и грех не устоять, когда вокруг да около столько всех всяких, включая девчонок, для кого столица оказалась хоть и кусачей, но все же по-своему гостеприимной. Обломаться тут легко, если здесь же и родиться, получить от заботливых родителей квартирку, желательно и районом получше, а после и от бабушки другую, дабы посдавать нам же, понаехавшим. Вот в этом случае стоять однозначно сложно, тяжела тогда и шапка-моно… как его?.. не помню.

Лет несколько минуло.

В очередной свой визит в родные пенаты я, естественно, отыскал Светлану, пригласил в добрый ресторанчик. По старой памяти она не отказала.

Где-то там же, на набережной с ротондами, мы сидели, болтали. Она ожила, на вопрос о родителях – постарели, про брата – заматерел, и даже старшей сестре, гад такой, пытается дерзить.

Главный вопрос я не задал. Светланка уловила его начало и сразу же пару раз запретительно качнула головой, дескать, оставим. Затем все же произнесла, когда через полчаса прямо возле нас, ниже парапета, снова будет жить-течь река, она же Волга, когда мы осторожно вспомним те далекие прикосновения:
– У меня все хорошо. Налаживается. И ноги с науки я снимать не хочу.
– Только налаживается?
– Я про личное.
– Ого! А если нас заметят?
– А у нас ничего нет. И там у меня тоже.
– То есть твоя мишень может соскочить?
– Он не спортсмен и не музыкален, думаю, не соскочит. Быстрее я сама его отвергну.
– Вот как? А помнишь, ты же говорила – что дальше? Может, это вариант, а ты его… того?
– Мы меняемся, Олег. Ты с небрежностью бросил сумму в ресторане, официанту оставил щедро.
– Я перед тобой рисовался.
– Не без этого. Но раньше и рисоваться было нечем. А теперь ты не даешь заплатить мне самой за такси.
– Мы едем к тебе?
– Нет.
– Светланка, мне неловко предложить…
– Гостиница «Интурист» меня тоже не устроит.
– Но!.. Как?.. Да я и не…
– Мы ехали сюда, проезжали «Интурист», на светофоре такси остановилось, ты неоднозначно смотрел на эту гостиницу, я прочла твой взгляд.
– Извини, я понял, у тебя отношения, а я тут…
– Нет. Пока нет. Помнишь, когда-то ты просил научить тебя поцелуям?
– Требовал.
– Пусть так. Стой…
– Что?..
– Хочу проверить…

Ну какой же ангел-бес-неразбериха устроил этих дам?! Да что б он!.. Да жилось ему веков бы сто!.. Но лучше б чаще спал! Гад!!

Такси катило среди ночи, доставляя меня домой, к моим истинным ангелам-хранителям – родителям, где старенький крепыш-отец, и с богом в сердце Мама.

. . .

Что ж, где-то в начале было раз, пора и два бы подавать. Готовы?

Еще несколько лет спустя я снова был на пути в родные края, где Папа ждал уже в месте вечного упокоения. Ждала Мама!.. И с детских самых лет, с пеленок, меня обожающая старшая сестра.

Летел я в этот раз через Москву транзитом, прямо из страны восходящего солнца: «Нарита» – «Шереметьево» – «Гумрак». Вместе со мной все эти перелеты волновалась милая гражданочка той самой страны, какими-то зигзагами судьбы ставшая на тот момент моей супругой. Волновалась она не от воздушных путешествий, к которым привыкла как никто иной. Я познакомился с ее прекрасной семьей, сейчас ей предстояло встретиться с моей.

По юности обожая японские виды борьбы, проведя не один год фейсом в зеленый канвас, я не мог не посетить родной зал с широким настилом, как и госкультурное заведение для особых ценителей музыки.

Вот и финальная точка «два» на подходе.

И сейчас перед нами Дом борьбы на «Динамо».

Представил парням из нашей команды, стаж которых доходил до седины, супругу. Тут неспешно подошел один из тренеров, мы обнялись, улыбаясь он спросил, может ли милая самурайка с востока прочитать иероглифы, начертанные у него на кимоно и черном поясе. Та на обворожительном варианте более-менее освоенного русского ответила, что вышито там с ошибками, но ничего страшного, японцы смысл поймут.

– Ха, Маркыч, ты понял?! – засмеялся Боря. – А я говорил, в их Москве ничего заказывать нельзя, лучше б наши девчонки сами нитками наклепали!

Парни похохотали, с кем-то мы договорились в следующий вечер погулять по набережной, сегодняшний у меня был занят.

Упомянутый Борис, рыжеволосый здоровяк, камазом не столкнуть, отошел со мной в сторону, спросил, реально она из Японии?
– Так что ж ты теряешься? Мечтал же о Кадокан-дзюдо.
– Знаешь, Борь, меняемся мы… мы… – я вдруг задумался, чего-то вспомнилось, – меняемся, не даем вот за такси заплатить, щедро чаевые оставляем.
– Чего? Ты о чем, Олег?
– Слушай, а где Владимирыч? Как-то пусто без него.
– Так он вечером будет. Времена уже другие, столько дневных тренировок, как раньше, нет, да и ведут их уже другие. Я вот, к примеру. Но я могу тебе дать его телефон. Сотовый.
– Давай, конечно!

Вечером мы встретились с Женей, как раз сообщившим мне печальную весть о Химике.

Двумя парами мы погуляли, посидели опять-таки где-то на набережной с родными ротондами. Я тихо задал другу вопрос, он уклончиво отвечал:
– Да я и не в курсе, в принципе… Не знаю, в универе она давно не работает.
– Же-ень… в этом городе есть то, что ты можешь не узнать?
– Послушай, у тебя такая жена! У меня тоже, кстати. Зачем нам прошлое ворошить?
– Почему сразу ворошить? Это была яркая часть моей жизни здесь, пусть и совсем непродолжительная.
– О-чень, чуть не погорели от яркости! Все, ничего не знаю, давай лучше выпьем, наливаем дамам!

Некоторое время спустя.

– Жень, если ты мне не расскажешь, я реально обижусь.

Мы выпили, милые наши девчонки были заняты своим, и друг… вдруг поведал, да так, будто та киношка про инстинкты до сей поры и не кончалась:
– Она исчезла.
– Как?..
– Совсем. Вышла утром из дома и…
– От родителей вышла?
– Да. Но на работе так и не появилась.
– Давно?
– Лет… лет достаточно прошло. Ни тела вам, ни дела, все концы…
– Только не говори, что в Волгу, – мне становилось все сильней не по себе, я то и дело поглядывал на просторные водные глади, поверх которых, будто игрушечные, двигались белые пароходики, спешно носились моторки.
– А в Волге что, не вода течет? – усмехнулся мой друг.

И мы оба молча припомнили те лихие, когда река стала для многих глупцов, в том числе борцов и боксеров-спортсменов, последним тайным пристанищем до водного, исторически захламленного дна от веков Царицынских.

Я спросил друга еще о чем-то, но все на ту же тему, он тихо что-то пояснял, пока я параллельно думал о своем.

Ну уж если, жизнь, ты любишь над нами подшутить, то верю я, что сидит сейчас Светланка где-то очень далеко, на берегу океана в плетеном кресле, под нежными потоками вечернего бриза, в руках фужер, во взгляде бесконечное спокойствие.

Как-то очень верю я.

Сюжет не является авторским вымыслом. 

© Алексей Павлов
Москва 2020
4-й том сборника короткой прозы
ISBN 978-5-9907646-4-3

Добавить комментарий

2 × четыре =

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.