Алиментщица

Короткий рассказ Алексея Павлова

Алиментщица

Мир меняться может, люди – от мироздания никак.

– Привет, – я обернулся на приятный голос за спиной.

Утром я прилетел в родной город, день провел в родительском доме – невероятное удовольствие, особенно понимают те, кто познали, – вечером по красивой аллее медленно спускался к широкой набережной. Настроение философское, рад буквально каждому незнакомому встречному, и все они уже третий десяток лет такие свои, близкие, родные.

Обернувшись на голос, я только по этому обворожительному тембру ее и узнал. Еще по глазам. Мы смотрели друг на друга, она улыбалась, а я не верил – вот это да!
Изначально красивая женщина не становится хуже, это просто время так заметно… взрослеет – четверть века.

«Привет»… «Как дела?»… «Рады друг друга видеть!» и прочие вау-эффекты в нашем случае можно опустить, они и не звучали.

Сегодня я не захотел никому звонить, даже не зашел в родное учебное заведение, чтобы пожать руку и обнять своего сильно постаревшего педагога, огромной души человека. Я не посетил родные стены спорткомплекса, залов борьбы, не ощутил манящий настил и запах зеленого татами. Хотелось погулять одному, говорю же – философское настроение, которое, как ни сдерживай, но с годами стучится в наши сердца все настойчивей.

И вот мое романтическое одиночество невзначай оказалось нарушенным.

– Не узнал сразу? – укоризненно спросила она.
– Узнал, конечно! – лукавил я.
– Видишь, я стала немного… пушистей.
– Почти не заметно, – брехал я, а куда деваться?
Куда деваться? Где те роскошные локоны? Передо мной вполне неплохая стрижка, химка, завивка, как там еще это называется? Где тот юный неумелых девичьих рук макияж? – этот лежит неплохо. Где то изящество и грация? Да нет же, вру, все это есть, просто за четверть века немного преобразилось.

Пару шуток с моей стороны, и я услышал хорошо знакомый заразительный смех, будто детский, глаза на миг блеснули так, как когда-то блестели постоянно.
– Когда прилетел?
– Сегодня.
– Из Москвы или из Франции?

Ну что ж, надо бы пригласить даму на чашечку кофе.
– Какой кофе, уже вечер!
– Ну тогда… – рассуждал я.
– И не пью я кофе.
– Почему?
– Давление! – шутила она сама над собой, и по-прежнему умела это делать.
– Прогуляемся?
– С удовольствием!

Разумеется, дальше пошло обычное: «Как жизнь?» – «Нормально». – «Какие заботы, работа, дети или их отсутствие…» Все это неинтересно, но разговор потихонечку притирался и входил в логичное русло.
Я сделал попытку комплимента, больше даже в благодарность за нечто хорошее из прошлого, но сразу получил в ответ:
– Не надо… я все очень хорошо понимаю и… знаю… о себе.
Тему я сразу же увел.

С речных разливов веял теплый бриз, с легкостью достигая нашего столика. Раньше б мы сидели рядом, неприлично близко, но теперь – напротив, и по-иному было невозможно, и не нужно.
– Так непривычно видеть у тебя кольцо на пальце, – вдруг сказала она и снова засмеялась: – Помню, как ты любил называть фату простынками на башке. Про кольцо тоже как-то интересно выражался.
– Да, было такое.
– Ты счастлив? – она внимательно на меня посмотрела.

Вечер категорично наводил на философствование, потому я отвечал что-то типа:
– Я уже по-другому воспринимаю это понятие. А так, да, конечно, как мужчина я счастлив.
– А как муж?
– Для этого нужна семья.
– Не поняла.
– У меня есть любимая женщина. Она – моя супруга. А вот всякие там семейные очаги, огни-пожары, рутины, дачи – увольте.
– И твоя любимая женщина тебя еще не того?
– Как видишь, пока на плаву.
– А что дает эта игра слов?
– Не знаю.
– Неправда. Ты никогда ничего не станешь делать, если не знаешь, чего хочешь, я помню.
– Я правда не знаю. Но… как тебе сказать, если не выдать хорошего пинка под зад всему обыденному, то чувства, любовь, влечение – все окажется в одном неприличном месте, на свалке, там же и уважение.
– Неужели всегда?
– Нет, конечно. Но статистически в преимущественном большинстве случаев. К сожалению.
– Ты по-прежнему не любишь жить по правилам?
– Не люблю.
– А почему?
– Давай я сумничаю.
– Давай!
– Нынешний директор яблочного гиганта, американского, потрясающий, кстати, человек, как-то выступал в родном университете.
– Совершенно не понимаю, о чем ты и о ком, но жутко интересно. И?..
– Его спросили, можно ли нарушать общепринятые нормы и правила.
– Даже не сомневаюсь, что он ответил.
– Он сказал, что если вы не нарушаете эти самые нормы и правила, то становитесь такими, как все. А возможно, и хуже большинства. Ну, не буду тебя грузить монстрами чудо-техники, волшебства маркетинга и бизнеса. Даже не верится, что я снова здесь, прямо как в детстве, юности.
– Только тогда у тебя денег не было.
– На мороженое нам всегда хватало.
– Да, на мороженое ты находил.
– Старшая сестра по-тихому подкидывала.

– Скучаешь по дому?
– Да, конечно.
– Вернешься когда-нибудь?
– А я и не уезжал. Это затяжная командировка по миру, так получилось.
– Неплохо тебя кидает по миру… командировочному.
– Рабочая необходимость.
– Кольцо тоже?
– Не порть вечер.
– Всегда комфортно мыслишь.
– Иногда спасительно.

Что ж, достаточно вечерней философии. Теперь о реалиях жизни, в которой мы, люди, порой поразительны настолько, что способны удивить даже тех, кто в такое б раньше ни за что не поверил. А того, кто сказал, обласкали бы по самое не горюй.

«Алло, да, да, сыночек, да, мой дорогой!»
У нее зазвонил мобильный.
«Сейчас переведу немного. … Нет, столько не могу. … А папаша твой, сволочь, только обещать может! Сейчас, мое солнце!»

Я даже чашку ароматного чая с облепихой опустил. Теперь меня удивляло не только отсутствие локонов, но и человека в целом, того человечка, доброго, нежного… вроде бы.

Уже за несколько минут до этого звонка я почувствовал, по мере того как сходил эффект неожиданности встречи, что что-то где-то не так. Дама напротив входила в свое ставшее когда-то привычным русло. И, возможно, этому были причины, разумеется, были: она – очередная жертва обмана, мужской наглости, сволочности или иных пороков. Вот и пришлось бедной женщине выживать, становиться жесткой, резкой. Знаю я таких девчонок, немало знаем мы все, искренне жаль, что так вышло в их жизни.

Она продолжила разговор с сыном-солнце, чей дерзкий голосок невзначай доносился и до меня. Я же удивился: почему это меня так напрягло? Обычное дело, когда бывший муж такой-сякой и полный гад – картина привычная. Я тоже где-то бывший, а еще где-то – настолько, что даже под сывороткой правды не вспомню где.

Сбросив вызов и неумело поманипулировав в приложении банка-онлайн, она сказала, что в современной технике ни бум-бум, ей привычней старая сберкасса, но, увы, приходится разбираться.

Наша беседа пошла дальше, и каждый уже начинал подумывать, что пора и по домам – детское время ведь давно минуло.

Где-то в разговоре я, видимо, остался не очень корректен к ней, отвечая на ее же вопрос, слишком тепло упомянув о своей супруге, на что моя собеседница пару раз неприятно съязвила. Но причина такой реакции вполне ясна.

Пока мы ждали счет, зазвонил мой телефон, и пришлось на пару минут отвлечься по рабочим делам – терпеть не могу таких звонков, если я дома.

В это время она набрала номер, и до меня доносились некоторые фразы:
«Извини, что я тебя снова беспокою, но не мог бы ты еще немного перевести?»
«…»
«С деньгами опять полная лажа».

Ее тон совершенно не соответствовал тому, которым обычно разговаривают со «сволочью», и я, разумеется, не мог подумать, что она общается с бывшим мужем, с одним из.
«Ой, спасибо тебе большое! Ты, как всегда, выручаешь! Спасибо!»

Нехорошо любопытничать, но безгрешностью я никогда и не отличался, потому умышленно затянул свой телефонный разговор.

«Алло, солнце! – запела она в трубку своему ненаглядному сыночку. – Ну, твой биологический папаша, как всегда, черт! Нет у него ни!.. На женушку свою молодую есть, на тачки дорогие, а на нас нет. Ну ты не переживай, солнце, не надо, не расстраивайся, я уже нашла денежки. Сейчас тебе еще немного переведу. Не беспокойся, продержимся, не такое ведь было, мы с тобой сильные!»

По ту сторону связи «солнце» сильно негодовало, едва ли не проклиная ненавистного папашу, а заботливая маман его успокаивала.

Я резко оборвал свой разговор и сбросил вызов.
– Послушай! – мой тон явно изменился на достаточно вызывающий. – С одной стороны, это совершенно не мое дело, а с другой, ты ведь была мне не чужая когда-то.
– Вот именно, когда-то! – в ответную атаку пошла она. – Все вы не чужие, я только у вас!..
– Но я же все слышал. Невольно, но слышал. Несложно понять.
– Вы слишком все понимающие, я смотрю!

Вот это да, подумал я и смягчил разговор, пока расплачивался по счету.
– И что, ребенок с отцом не?..
– Да не нужны мы этому козлу, понимаешь? И дети ему не нужны!
– А почему он тогда деньгами помогает?
– Потому что у него их много! Как и у всех у вас, столичных господ! Потому что боится, что я засужу его, если давать не будет!
– В этой стране мужчина с деньгами гражданских судов не сильно боится.
– Ничего, мы тоже когти имеем, даже без денег! Найдем способ, если что.
– А лгать зачем?
– Кому? В чем я тебе-то солгала?
– А я не про себя, про солнце твое.
– Слушай, давай не будем, а? Ты знаешь, сколько я пережила? Сколько ребенок мой?.. Ничего ты не знаешь, бизнесмен столичный! Привык жизнь мерить московским мерилом, парижским, каким там еще привык?
Теперь я умышленно не гасил ее пыл, осторожно бросил фразу и дальше слушал реакцию:
– Никогда, никогда ему не прощу! Все равно он за все ответит!
– Это твой третий муж?
– Первый.
– Я помню.
– Ты его даже не видел.
– Я помню день, когда ты вышла за него замуж.
– О!..
– Не «о», ты сама после мне об этом объявила. Пафосно. А мне было больно.
– Больно? Брось, не верю, ты – это сплошные мозги, и только.
– Двенадцатое число, месяц зимний. В этот день мы всей семьей ездили в Саратов хоронить мою тетку. А когда вернулся, ты спросила меня, каково мне, не икалось ли. Вот я и ответил, что да, больно, но не по причине твоего замужества.
– Циник, – процедила она. – Все вы!.. Давай вина выпьем?
– А отец с сыном-то общается?
– Он давно в Питере живет. У него там все круто.
– А сын с отцом?

Она вспылила:
– Да не нужен ему сын, понимаешь ты или нет?! Не нужен!
– Это ты так решила?
– Не твое дело!
– Не хочу.
– Чего не хочешь-то? Я тебе еще ничего и не предлагала.
– Хм… смешная ты. Вина не хочу.
– А… трезвенник?
– Нет, вот сейчас домой приеду и выпью обязательно. А с тобой не хочу, извини. Такси вызвать?
– Что, твой личный водитель меня не подвезет? – ехидно спросила она, заметив некоторое время назад, как я сделал телефонный звонок и сообщил адрес кафе.
– Ты слишком хорошо обо мне думаешь, у меня нет личного водителя, – начал собираться я. – Это наш, местный, отличный парень, маму мою возит в больницу, меня из аэропорта и обратно.
– Ну да, ну да, понимаю, для вас так, мелочи, швырнуть сколько-то там тысяч на мерседес до аэропорта.
– Несколько сотен на «тойоту».
– Да мне все равно, хоть на личном самолете.
– Тебе заказать вина?
– Ты же не хочешь! Или уже передумал?
– Нет, не передумал.
– Ну и вали тогда!
– Знаешь?
– ?
– …

Очень хотел, но не стал ей говорить, что все-таки тогда, будучи совсем юным, я в ней не ошибся, за красивыми локонами что-то почувствовал еще. И ушел…
…меня уже ожидало такси.

– Домой? – спросил водитель. Но не личный, а такой же, как и я, как все мы, кто старается зарабатывать деньги, в том числе и на алименты, а когда-то только на них, а сами… А сами ничего, продолжали мечтать о высотах и карабкались на них как могли. Каждый на свою высоту, на которую сумел. Карабкаемся дальше и сейчас, и всегда будем.
– Да, Женя, домой, в магазин только по пути заедем?
– Без проблем. В «Ашан»?
– Ага.

Мы выехали на обрамленный с обеих сторон вечерними огнями проспект, перпендикулярно уходивший от реки в направлении столь трогательного «домой».
– Женя.
– Да?
Он чуть обернулся назад, не отрываясь от дороги.
– Как новая машина?
– Классно!
– Хорошо зарабатываешь, – шутил я.
– Что вы, старую удачно продал, кредит немного, еще друг помог. Но, в принципе, и жаловаться грех.
– Друг помог, это который погиб недавно? Димка?
– Он, – с болью ответил Женя. – Говорил ему, не надо ехать ту свадьбу катать, да еще и за городом, не свадьба это, подстава полная.
– А нашли этих-то?..
– Да. Но толку? Димку не вернуть, а у него жена молодая осталась, и дети маленькие.
– И как она, от ужаса с ума не сошла?
– Чуть было… Вот, помогаем, как можем.

Я ушел на другую тему, чтобы сменить эту грустную, ведь упомянутый Дмитрий, отличный честный парень, всегда улыбчивый, не раз заменял Евгения, возил меня, мою маму, мы хорошо его знали.
– Женя, а как твои дети?
– Нормально! Старший уже студент!
– Ого, время летит!
– Да не говорите! Второй тоже готовится поступать. Ну а эти еще мелкие.
– Хочу спросить.
– Без проблем.
– Отношения с бывшей женой нормально?
– Отличные! Я помогаю. Она умная.
– Ну слава богу… а то уж я подумал…
– Чего? – он снова немного повернул голову назад.
– Всегда знал, что классных женщин все равно больше, – немного весело ответил я. – Гораздо!
– Дур тоже хватает, – неожиданно парировал он. – Вон у меня приятель, последнее… а ему даже с ребенком не дают видеться. Так настроили…
– Он у тебя не в Питере, случаем, живет?
– Местный. Возил он вас пару раз тоже, увидите – вспомните.
– Ну, значит, и Питер здесь ни при чем, – отвечал я, думая о чем-то своем и уже далеком настолько, что там, где когда-то бесконечно и нестерпимо кровостекало, образовались шрамы и омертвело всё.

Возможно, я сам себе лгу, но только возможно. Ведь будь это так и не омертвей все, что можно и нужно, валялся б я сейчас где-нибудь здесь неподалеку полным пропойцей, а не ехал бы прилично одетый в красивой «тойоте». И не привез бы родной Матери подарок на предстоящий юбилей, которой всего лишь там чуток за восемьдесят.

И было бы уже в таком кривом пасьянсе кому подарки-то везти?

– Что говорите?.. Ой, «Ашан» чуть не проскочили.

– Я быстро, Женя.
– Можете не спешить.
– Выходной ведь сегодня, пора и тебе домой хотя бы к ночи.
– Не… мне еще одного человека через три часа в аэропорту нужно встретить! – ответил он, довольный, что за много лет безукоризненного отношения к своим немногочисленным клиентам заказы он имеет постоянные.

Линии огней закончились, ровное дорожное покрытие тоже – частный сектор.
– Спасибо, Женя.
– Не за что! Если что, я на телефоне.
– Сегодня уже точно никуда.
– Звоните в любое время, хоть ночью!

Элегантная белая «тойота» развернулась и удалилась в ночи, на прощание пару раз моргнув стоп-сигналами.

В полной тишине я стоял посреди маленькой улочки, родной улочки, смотрел на темный небосвод со звездами и ловил себя на мысли, что стопроцентно воздух дома совершенно иной. Нигде нет такого воздуха, как дома. И быть не может.

. . .

(Евгений и Дмитрий – персонажи не вымышленные).

——-

(Декабрь 2020г. )

© Алексей Павлов
Москва 2020
4-й том сборника короткой прозы
ISBN 978-5-9907646-4-3

Добавить комментарий

два × два =

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.